Рашид Загидуллин: Цензура в голове

На недавнем политсовете татарстанского отделения «Единой России» стало известно, что республика не попала в федеральный проект «Театры малых городов». Корреспондент портала «Вверх» побеседовал с главным режиссером Татарского Государственного театра драмы и комедии имени К. Тинчурина Рашидом Загидуллиным и узнал, почему в финансировании нуждаются не только театры из глухой провинции, как соцсети и селфи помогают привлечь зрителя, в чем особенность татарской публики, и что за сюрприз подготовил театр в связи со 130-летием Карима Тинчурина.

- Начнем с проекта «Театры малых городов», куда не включили Татарстан. Злую шутку сыграла репутация богатого региона?

- Программа сама по себе очень хорошая, и нужная. Другой вопрос, почему регионы-доноры в нее не попали? Это сильно всех возмутило. По сути, все театры находятся на госбюджете, не зависимо от того, в малых городах они или в столице. И тут странно выглядит это разделение: вот они бедные несчастные, давайте им поможем. Недавно президент Татарстана высказывался уже о том, что нельзя на регионах-донорах все время выезжать. Резонансная была речь. Здесь та же самая история.

Еще меня немножечко смутило, что часть проекта отдали в руки Театра наций под руководством Евгения Миронова. Они и так проводят Фестиваль малых городов. Молодцы! Но я не очень понимаю, как связана эта инициатива Евгения Миронова с проектом «Единой России»? Помогать надо не только театрам малых городов, но и всем остальным. У каждого из них всегда нехватка средств.

Как строится бюджет любого театра? Основной вид заработка это постановки. Спектакль - довольно затратное производство изначально. Я не говорю даже про шитье костюмов, изготовление декораций. Но премьеру нужно еще проанонсировать, выпустить печатную продукцию. Реклама на телевидении и радио тоже не бесплатная. Слава Богу, есть интернет!  Но ведь довольно большая группа людей, которая приходит в наш национальный татарский театр, интернетом не владеет.

- Консервативная публика?

- Довольно консервативная, да. Старшее поколение не сидит в интернете. Молодежь -  да. Она благодаря нему и пошла в театр. Все-таки социальные сети, в которых они общаются, помогают. Более того, сейчас стало престижным прийти в театр, сделать селфи и выложить его в интернет: «Были на таком-то спектакле». Или дать комментарий: «Впервые в жизни пришел в театр». Меня это радует.

- Вы представлены в соцсетях?

- Да, и в «Вконтакте» и в «Фэйсбуке». В этом смысле мы идем в ногу со временем. Честно говоря, еще года три назад я скептически относился к этой публике. Считал, те, кто сидит в интернете, в театр не ходит. Оказывается, ошибался.

А вообще, замечательно, что обратили наконец внимание на театры.

Возможно, если бы не было этих скандалов вокруг отдельных спектаклей и высказываний некоторых театральных деятелей, то так и не вспомнили бы об этой проблеме. Сами эти истории раздутые, конечно, но сыграли полезную роль. Другой вопрос, а что без скандала нельзя было обратить на внимание? Обязательно нужен какой-то нарыв?

Если говорить о малых городах, то чтобы привлечь публику, там театрам нужно чаще менять репертуар. Обновлять его постоянно. Минимум 6 - 7 премьер в сезон. Соответственно, нужны деньги. Либо придется ставить «нищий» спектакль. Да и мы этим особо не избалованы. У нас есть малобюджетные постановки, а есть затратные. Любой исторический спектакль в связи с тем, что нужно шить костюмы из парчи и бархата, требует огромных вложений. А еще сварочные работы при производстве декораций. Это все складывается в круглую сумму.   

Все, что мы зарабатываем, мы обратно пускаем в производство. И, кроме того, вынуждены артистам доплачивать из своего же дохода. Чтобы люди не уходили. Женщины-актрисы они, конечно, энтузиастки, могут работать и бесплатно. Но мужчинам же нужно семью кормить. Чаще всего мужики и уходят.

- Если отвлечься от финансовых дел. Существует ли в Казани конкуренция за зрителя или у каждого театра есть своя публика?

- Единой публики, которая ходит во все театры очень мало. Есть зрители, являющиеся поклонниками какого-то одного театра. Но ярко выраженной конкуренции нет.

Вообще я думаю театров должно быть еще больше. У нас не развито совершенно театральное студийное движение. Да, появились «Угол», «Театр на Булаке», но этого недостаточно.

Проблема стационарных театров, таких как наш, в том, что он заполнен. Нет ротации кадров. Артисты устраиваются и служат там до старости. А свежая кровь нужна. Это не только наша проблема, а вообще государственных театров. Даже если ко мне приходит молодой человек после Казанского училища, я говорю: «Извини, мест нет». А люди ведь ежегодно выпускаются. И хорошие же ребята! Хорошо, если это русский курс, они находят работу за пределами республики. Кто-то в Москве, кто-то в Санкт-Петербурге. А студенты с национального курса в лучшем случае отправляются в Закамский регион.

- Есть ли цензура в театрах?

- Даже в советское время ее не застал. Я начал работать в 1988 году, а ее уже не было. И за 24 года руководства театром ни разу с этим не сталкивался. Цензура в голове. У кого-то есть критерии отбора, что можно, а что нельзя показывать на сцене, а у кого-то нет.

У нас есть своя специфика, связанная еще и с татарской ментальностью. То, что могут себе позволить в каком-нибудь столичном театре, здесь не позволительно. Например, наш зритель вообще не приемлет мат на сцене. А он и не нужен на самом деле. Или вот показательная история с пьяными персонажами на сцене.

У меня был один спектакль «Во здравие!». Давно я его ставил, в годы перестройки. Там все строилось вокруг того, что двое мужчин выпивают. Смешная была постановка. Но одна женщина посмотрела минут пятнадцать и вышла из зала. Я спросил: «Почему?» А она ответила: «Этого и в жизни полно. В театре не хочу смотреть». И я перестал ставить такие спектакли. В театр все-таки приходят как-то очиститься.

- Это особенность именно татарского зрителя?

- Не только. Просто у нас публика очень сильно отдается процессу, который происходит на сцене. Особенно когда мы приезжаем в деревню или в райцентр. Там бабушки смотрят спектакль как фильм по телевизору. С комментариями: «Смотри что делает!», «Ты глянь»!  Очень непосредственное восприятие. И это радует. Значит, мы их захватили, им не скучно.

- Вы много раз говорили о том, что необходим качественный перевод пьес Тинчурина на русский язык. Какие-то подвижки есть?

- Нет. У нас все спектакли идут с синхронным переводом, но он подстрочный. А вот художественного перевода нет. Думаю, этим Академия наук РТ должна заниматься. Великий дагестанский поэт Расул Гамзатов сказал одну фразу. Примерно ее воспроизведу: «Если бы меня не переводили на русский язык, я бы так и остался поэтом одного маленького дагестанского селенья». В этом заключается важная мысль.

- Есть отличия у татарского и русского театра?

На самом деле школа-то одна -  психологический реализм. Конечно, специфика, прежде всего, в языке. Язык это же и менталитет, и культура. Если говорить об экспериментах на сцене, то можно, конечно, пробовать. Но будет ли ходить публика, которая нас кормит?

Мы поставили в прошлом сезоне спектакль по пьесе Славомира Мрожека «Кароль». Это абсурдная комедия. Она и для русского-то театра непростая, редко ставится. Дали нам Союз театральных деятелей грант на эту постановку. Спектакль получился очень интересный. Во многом абсолютно новаторский для национального театра. И некоторые зрительницы уходили из зала и шли ко мне в кабинет с возмущением: «Что это такое?» Хотя там нет сцен насилия, никто не бегает с голой грудью. Я говорю: «Вы не поняли». А мне отвечают: «Да все мы поняли. Это не наше!» Заглаживая вину, я предложил им посмотреть другие спектакли. Они сходили, потом заходят и говорят: «Ну вот, можете же! (смеется). Теперь мы и на «Кароля» сходим». 

- Как обстоят дела с татарской драматургией? Есть ли новые имена?

- Пишут-то много. Вот недавно проводили конкурс татарской драматургии. Мы ставим в основном молодых авторов. У нас 70 - 80 процентов репертуара - современные пьесы. В основном это комедии и мелодрамы, которые очень хорошо продаются. С другой стороны,  меня немного коробит узкотемье.  Есть проторенные дорожки, по которым все дружно идут. А надо немного расширить этот путь. Расширить жанр комедии, драмы.

- А на какие темы пишут?

- Если это драма, то чаще всего о смерти, вызванной раком. Штамп номер 300. Я буквально прочитал на прошлой неделе три пьесы: две драмы, одна мелодрама. И все привязаны к тому, что кто-то из героев или умирает от рака или только узнает, что он болен. Если комедия, то чаще всего адюльтер, смена партнеров. Я уже, честно говоря, не хочу ставить об этом спектакли.

- Традиционный вопрос о творческих планах

- Творчество Карима Тинчурина для меня является первоочередным. Из его 23 пьес я поставил 5, и 6-ю поставила моя ученица. Его так же много ставили и в Камаловском театре и в других.

Вроде, как уже известно. Но к 130-летию Тинчурина, которое будет отмечаться 15 сентября, нам очень хотелось найти новый материал. Мы с заведующим литературной частью ну все перелопатили! Поначалу «тишина», а потом мы сделали открытие - нашли прозу! Книжица его дневниковых записей. В инсценировке будет большое количество исторических лиц, а это требует огромных вложений. Наверное, вся труппа примет участие в постановке. Вот вам, пожалуйста, и затратный спектакль.

- Где деньги будете брать?

 - Рассчитываем на свой бюджет. Но, если что, будем просить дополнительные средства у республики. Кстати, по поводу дополнительного субсидирования. Вернемся к проекту «Театры малых городов». Там выделяют 570 миллионов рублей. Их буду распределять примерно на 300 театров. Вопрос, сколько давать и на что? И как потом отчитываться о потраченных средствах? Коррупции никто не отменял. Сумма должна состоять из сметы. А это вещь очень зыбкая. Если на аппаратуру, то, как бы ни получилось, что ее купят, а она театру не нужна. Просто вся оставшаяся инфраструктура ее не потянет, электрические сети вылетят. Так что начинание хорошее, а вот во что выльется реализация, не знаю.

У меня знакомый уехал режиссером в один из провинциальных театров России. Вроде, начали они там ремонт. Выделили деньги, а их в  итоге по карманам распихали, и все. Освоили средства. И крыша течет, театра нет. Там доживает свой век артисты, которым уже уезжать некуда.

А вообще театру как виду искусства уже давно предрекали смерть, а он все живет и живет. Уже телевидение становится никому не нужным, а театр - нет.

- Почему?

- Потому что на сцене живые люди, действие происходит здесь и сейчас. Он гораздо интересней, чем целлулоидное изображение. Может быть, придет другая форма. Но драмтеатр все равно зависит от слова. Будет меняться слово, будет меняться и он. Ну а технологии… Я уже давно пришел к выводу, что люди со своими желаниями, страстями остаются прежними. Меняются только технологии, которые их окружают. Понятно, что в развитии мы ушли далеко от первобытного человека. Но с точки зрения чувств мы остались такими же. У нас просто появилось электричество. А у них были звезды.

Михаил Тихонов